История и связи Эрдаса

Все интервалы «лет назад» отсчитываются от начала игры: 684 года Счета гаваней. Древние даты остаются приблизительными.

Расстояния, которые меняют историю

Расстояния в Эрдасе велики. Человек, решивший добраться из Халя в Энское приморье, должен пересечь несколько самостоятельных хозяйственных миров. За знакомыми рынками кончается действие его поручительств, меняются меры зерна, названия должностей и язык, на котором разбирают дорожную жалобу. Деньги еще могут принять. Письмо от уважаемого дома иногда оказывается бесполезным: здесь об этом доме никто не слышал.

Большая часть перевозок происходит внутри одного бассейна. Земледелец продает урожай в ближайшем городе, тот снабжает соседние пристани. До другого моря доходит малая доля товара, нередко уже сменившая владельцев. Вещь из Сэя на ровенском столе не доказывает, что ровенский купец бывал на востоке.

Для местных дорог естественен счет на дни, для сообщения между далекими концами большого бассейна на недели и месяцы. Сквозная поездка между противоположными обжитыми частями материка может занять несколько сезонов или годы с зимовками и ожиданием попутных перевозок. Это ориентир для рассказов; точный дорожник появится после выбора местного масштаба. Гонец со сменными лошадьми быстрее обоза на обслуживаемом участке, но цепь станций кончается задолго до другого края Эрдаса.

Западные моря

Хальское и Вельское моря связаны двумя разными путями. Крупные грузы идут через Ивенский пролив, вдоль внешнего берега и затем через Ретский. Между морями достаточно суши для самостоятельных лесных округов и княжеских долин. Прямой канал через них не проложен.

Сухопутные дороги полезны для писем, людей, инструментов и сравнительно дорогого товара. Их выбирают также тогда, когда море закрыто погодой. Везти по ним весь хлеб для северных гаваней слишком накладно. Поэтому западный морской договор способен повлиять на цену зимнего запаса сильнее, чем победа в небольшом пограничном сражении.

Внешний берег освоен неравномерно. У больших устьев стоят порты, у каменистых мысов бывает только сезонная стоянка. Отдельные приморские владения не входят ни в Рет, ни в Халь. Лоцман, признанный в одном проливе, за следующим мысом сам нанимает проводника.

Оршский путь

Из юго-восточного Вельского бассейна дороги поднимаются к Оршу. Обоз не пересекает Срединные кряжи напрямик: он пользуется речными долинами, перевальными седловинами и длинным обходом южных отрогов. Часть пути проходится на телегах, а часть требует перевьючивания груза на животных.

В нагорьях дороги расходятся. Южная ветвь спускается в Сарский бассейн. Восточная огибает наиболее безводные участки и выходит к отдельным рынкам Тарема. Белая выемка лежит в стороне от надежных стоянок; следы старого полотна еще не делают путь пригодным для каравана.

Через Орш выгодно везти шерстяную ткань, хороший инструмент, лекарственное сырье, некоторые красители и реликвии. Дешевый хлеб обычно движется лишь между соседними округами. При большой нужде его могут доставить дальше за счет казны, но такая перевозка остается дорогой мерой помощи, а не повседневным питанием всех внутренних земель.

Общины зарабатывают на пастбищах для вьючных животных, ремонте упряжи, проводничестве и постоялых дворах. Договор защищает признанные маршруты, однако не превращает каждый склон в общую дорогу. Летний пастбищный проход может быть закрыт для тяжелого каравана даже в мирное время.

Восток и юг

Керские дороги ведут из горных долин к немногим переходам через Крайний хребет. Западнее перевала караван собирает воду и корм, восточнее опасается размытого полотна и мокрого груза. Вдали от главных трактов живут общества, чьи связи с соседней долиной теснее, чем с любой приморской столицей.

Сэйские товары попадают к Тарему через несколько посредников. Часть восточной морской торговли вообще не касается внутренних земель: приморские города торгуют между собой, с островами и с соседями за пределами первых описанных областей. Энское приморье не существует ради снабжения запада бумагой и красителями.

По Сарскому озеру и Наре ходят суда разных размеров. На озере нужны прочность и запас для плохой погоды; на мелких рукавах дельты нужна небольшая осадка. Крупный груз перегружают. Само наличие непрерывной воды не обещает единого судна от любой пристани озера до открытого океана.

Между Саром и восточными портами возможны внешние морские перевозки, но полного надежного обхода всего материка по расписанию нет. Судовладельцы знают отдельные отрезки побережья, пользуются сезонными ветрами и ждут подходящего времени. Известная география шире действующей транспортной сети.

Несколько историй вместо одной летописи

Глубокая древность плохо датируется. Даже когда два поселения нашли похожие остатки печей, это еще не означает, что люди жили там одновременно. Земледелие, города и письменность восстанавливались с разной скоростью; некоторые ранние общества исчезли задолго до основания нынешних государств.

Современный Хальский союз не помнит катастрофу как собственную войну. Его старейшие надежные записи моложе руин на многие тысячелетия. То же относится к коронам, республикам и религиозным учреждениям других областей. Сказание может хранить отзвук бедствия, но его нельзя без проверки читать как свидетельство очевидца.

Ниже приведены несколько дат и событий, по которым можно проследить отношения между землями. Между ними прошло много неописанных лет.

Точные числа недавних событий нужны для согласования биографий. Даты ранних столетий приблизительны. Внутри мира их пересчитывают по местным календарям, и далеко не каждый ученый согласится с такой сводной таблицей.

Мир мерных камней

Вельские споры начались с переправ и пожалований. Несколько ровенских властителей считали, что присяга владельца распространяется на все его земли, включая владения, переданные больничному дому. Ильские хранители ссылались на отдельные освобождения от службы. На спорных дорогах появились две стражи и два требования платы.

Войны шли с перерывами. Их участники не пытались уничтожить лекарские школы, но изымали доходы, брали заложников и занимали мосты. Больницы теряли работников и запасы независимо от того, какая сторона заявляла о защите веры.

Мир признал Иль самостоятельной стороной, уточнил повинности спорных земель и закрепил дороги, по которым больничные обозы проходили без военного сбора. Обычный торговый груз под видом лекарского от него не освобождался. Пограничные решения отмечали камнями со знаками обеих сторон; отсюда позднейшее название договора.

Часть камней сохранилась. Некоторые сдвинули при расширении полей, другие утонули после изменения речного русла. Современные тяжбы возникают даже там, где обе стороны признают договор: им трудно доказать, к какому берегу относилась старая межа.

Как образовались Низовые вольности

Низовья спорили с короной задолго до открытой войны. Портовые округа строили валы и содержали собственные суда; корона требовала общей службы, потому что верхние владения тоже обеспечивали речное движение. Кризис наступил, когда назначенные сборщики начали учитывать местные повинности как доход, который можно без согласия округов перенаправить наверх.

Восстание не объединило всю дельту. Несколько портовых домов остались на стороне короны, а часть верхних городов отказалась оплачивать осаду. Речных перевозчиков нанимали обе стороны. В затяжной войне разрушение валов губило поля и дома, которые победителю затем нечем было заменить.

Договор, заключенный 58 лет назад, признал собственные советы низовых округов, их суды и право внешней торговли. Вольности обязались участвовать в содержании судоходного пути и не перекрывать реку для мирных верхних грузов. Формула об «общих речных расходах» не определила, какие именно работы считаются общими.

Родители и дедушки нынешних взрослых еще помнят военные переселения. В некоторых семьях бережно хранят поручительства человека, который вывел родственников через чужой пост. День договора отмечают и в низовьях, и в нескольких верхних городах, но празднику дают разные названия. В одном месте это день вольности, в другом день возвращения судов.

Засуха, о которой спорят Кер и Тарем

Сохранились счета, подтверждающие дорогие продажи хлеба горным долинам. Сохранились и записи о безвозмездных выдачах. Одни относятся к общественным складам, другие к частным владельцам, третьи не сообщают, кто в итоге получил груз.

В Кере засуху часто вспоминают как доказательство ненадежности нижних соседей. Таремский садовод может показать могилы родных и спросить, почему его собственный голод не считается частью той же истории. Ни у одной страны не было общего достатка, которым она просто решила не делиться.

После засухи Кер начал последовательно расширять верхние накопители воды. Нынешнее разрешение короля Дарана продолжает эту политику. Таремский съезд боится потери стока, но предложение снести все новые сооружения для горцев означает возвращение к пережитой зависимости. Согласие возможно вокруг конкретного режима воды, измерения и проверяемых обязательств; одного признания чужой боли недостаточно.

Восточные записи

Сэйская держава опирается на архивы старше своей нынешней династии. Смена правителя не всегда уничтожала сельские перечни и привычную работу писарей. При этом сохранность документа сама по себе не делает его содержание справедливым: старый список мог забыть несколько поселений или приписать общине больше земли, чем она обрабатывала.

Северо-восточные порты признавали отдельные обязанности в обмен на помощь после разливов и на доступ к защищенным рынкам. Затем менялись русла и дороги, переставали приходить назначенные чиновники. Города сами содержали гавани, а старые обязательства оставались в столичных списках.

Теперь правительство предлагает восстановить сборы вместе с обещанными работами. Порты согласны обсуждать оплачиваемую услугу, но не хотят признавать, что все прошедшие поколения были должниками. Восточный спор способен продолжаться без одного великого восстания: через задержанные назначения, встречные посольства, ограничение торговли и решения соседних городов.

Как державы действуют за пределами своих земель

Посольство редко получает свежий приказ раньше, чем нужно принять решение. Посланнику дают предел уступок, письмо о полномочиях и иногда закрытое наставление. Он может договориться о большем, чем ему разрешили; тогда дома решают, признавать ли сделку, которая уже начала менять чужую жизнь.

Рет держит представителей при важных торговых судах и нанимает местных людей. Это надежнее, чем ожидать, что приезжий сразу поймет чужое право. Халь отправляет общих послов по морским вопросам, но отдельная гавань вправе вести собственные хозяйственные переговоры. Купец поэтому уточняет, чью именно печать видит.

Ровенская корона может заключить договор, исполнение которого потребует согласия сильных округов. Сэй способен собрать более единообразный приказ, зато удаленный служилый начальник порой скрывает неудачу до следующей проверки. Ни устройство монархии, ни наличие письменной службы не отменяют расстояния.

Повседневные союзы

Беренские мастерские продают инструмент ровенским хозяйствам и хальским верфям. Покупатели оплачивают часть заказа заранее, потому что уголь и железо нужны до готовой поставки. Это связывает семьи по обе стороны границы на годы. Война угрожает не только абстрактной торговле: она оставляет учеников без работы и покупателя без оплаченных инструментов.

Лекарские дома Иля обмениваются учениками и наблюдениями с учреждениями других земель. Связи держатся на конкретных учителях, совместных случаях и переписке. Печать Иля помогает получить внимание, но чужой лекарь вправе отвергнуть предложенный способ лечения, если собственный опыт ему противоречит.

Некоторые оршские общины связаны долговыми и семейными отношениями с сарскими городами сильнее, чем с дальними подписантами своего договора. Это не обязательно предательство. Общий договор регулирует определенные обязанности, а не требует одинаково любить всех соседей.

Война и ее пределы

Государства содержат постоянных стражников, гарнизоны и небольшие профессиональные силы. Для крупного похода нужны местные ополчения, служилые отряды, наемники и перевозчики. Собрать людей недостаточно: часть должна вернуться к полевым работам, у другой кончается оплаченный срок.

Лошадям и вьючным животным нужен корм. Орочьи подразделения требуют больше продовольствия на человека, сайрские бойцы нуждаются в снаряжении подходящего размера; это хозяйственные условия, а не повод составлять войско из расовых профессий. Лучником может стать дворф, сапером харн, а обозным писарем человек. Их обучают работе, на которую наняли.

Военные реликвии способны решить отдельный бой у ворот или переправы. Они не удерживают дорогу после ухода отряда. Ударный жезл опасен при штурме тесного прохода, но требует подготовленного владельца и времени на восстановление запаса. Командир, израсходовавший его на первую преграду, должен продолжать обычными средствами.

Плен и сдача регулируются местными обычаями и договоренностями. Знатного пленника часто берегут ради выкупа; бедного могут принуждать к работе или вовсе не признать участником законного войска. В этих различиях нет обязательного расового основания. Работорговые практики отдельных окраин и обращение с военнопленными еще потребуют самостоятельной разработки, если войдут в историю; единый порядок для всего материка не предполагается.

Есть признанные договоры об обмене пленными и проходе лекарей. Их нарушают, но иногда исполняют именно потому, что рассчитывают воспользоваться ими позже. В мире остаются люди, которые возвращают пленного ребенка без выкупа, и власти, которые расследуют преступление собственного отряда.

Кто знает о мире

Ровенская земледельческая семья обычно знает ближайшие рынки, места службы родственников и дороги, которыми опасно пользоваться. Образованный горожанин слышал названия других западных держав. Энское приморье для него может оставаться общим направлением, как Халь для энского горожанина.

Для широкого знания нужен доступ к чужим сообщениям: порт, архив, лекарская школа, большой торговый дом. Даже там сведения не сходятся автоматически. Письмо о неурожае способно прийти после решения об отправке нового груза, а старый рассказ о закрытом перевале может пережить его открытие.

Карты бывают дорожными, береговыми, земельными и учеными сводами. Межевой рисунок подробно показывает поля, но обрывается на соседнем лесу. Лоцманская запись верно описывает вход в гавань и ошибается в глубине материка. Общие карты редки; расстояния и границы на них часто приходится уточнять по местным записям.

Северные плоскогорья и дальние северо-восточные земли пока описаны лишь отрывочно. Их жители не ждут открытия экспедицией из Рета: там есть собственные названия, дороги и представления о далеком западе. Эти общества существуют независимо от известных западных корон.