Веками корн был дешевле доброй собаки. На острове он впервые сильнее всех, и впервые в корнских бараках заговорили о воле. Слово ходит шепотом, у жил, через тайные знаки. Это не движение с вождем, это три течения, и вожаки их еще не вышли из тени.
Уходящие
Наследники Тихой Руки. Воля это место: выкупать и уводить своих, ставить тайные дворы подальше от надзора, как уводили на Ельник. Не бунт, а исход. Их слабость в том, что на острове нет угла, куда не дотянется смола или стража.
Огненные
Память Хлебного бунта и Сухого, что замурован в Низах. Воля это сила: взять жилы и держать их искрой. Урок Косогора выучен: сырая искра проигрывает ученой, оттого огненные ищут не только смолы, но и науки, наставников, строя. Тут их тропа пересекается с реваншистами Вышеграда, которым нужны корны как оружие: одним нужна выучка, другим войско, и каждый думает, что использует другого.
Слушающие
Смыкаются с теми, кто слушает землю у жил: корнам ближе тот, кто внизу. Воля не берется и не строится, воля придет сама, в свой час. Их больше всего у глубоких жил, и Престол жжет их без испытания.
Узел
Единственное место, где корн силен, это каторга. Здесь он сильнейший, но прикован к смоле и гниет. На материке он свободен идти куда угодно, но там он снова мелюзга без искры. Воля где? Три течения это три разных ответа, и меж собой они спорят злее, чем с людьми.
Память
Корн не спорит, корн запоминает. Счет копился веками: переписи дворами, а не головами, долг, что передается с отцовской службой, цена ниже собачьей. Корнская воля начинается не с ножа, а со счета, и однажды его предъявят.