Города и крепости
Вышеград, что дал имя всему королевству, стоит на семи холмах над рекой Вышней, и стены его старше
иных держав. В верхнем городе, на Столовой горе, высится Старый Двор, престол вышеградских королей:
палаты из серого камня, башни кладки, какой ныне уже не умеют. В нижнем городе торг, ремесло и тот
самый зал, где поколение назад жрецы Светлого Престола свели Империю и Вышеград за один стол. Город
переполнен гербами и пуст казною: дворцы знати стоят с заколоченными крыльями, ибо топить и держать
челядь не на что, а продать дедов камень гордость не велит.
Камень. Старая пограничная крепость на закатном рубеже, что прежде стерегла дорогу на Кром. В
Великую войну под Камнем легло три вышеградских рати, и крепость трижды переходила из рук в руки. По
Вышеградскому договору рубеж отвели назад, и теперь Камень стоит уже не на границе, а в дне пути от
нее, в глубине утраченных земель: то, что вернули Вышеграду на бумаге, на деле так и осталось
имперским. Гарнизон в Камне держат малый, больше для виду, и реваншисты зовут его раной, которую
двор стыдливо прикрывает плащом.
Збор. Старший после столицы город, на полудне, у соляных бродов через реку Збручь. Тут сходятся
дороги к Соляной Республике, и тут же сидят менялы и заемщики из Лимана, что держат вышеградскую
знать на долговом крючке. Збор богаче столицы серебром, да серебро то чужое, заемное. Город
наполовину живет соляным торгом и наполовину тоской по тем временам, когда через броды гнали не
хлеб, а полки.
Гремяч. Северная твердыня у предгорий, ближе всех к Кряжу. Отсюда вышеградские послы исстари
рядились с волотами о найме, отсюда же гонец, о котором доносили имперские соглядатаи, ходил к
Каменным сулить долю острожной смолы. Гремяч обнищал пуще прочих: окрестная знать выбита войной
почти под корень, дружины поределы, и многие рыцари здешних земель ушли кто в наемники к чужим
дворам, кто и вовсе на каторгу, не выдержав долгов.
Прибавить к тому надо Кладень, старое аббатство Светлого Престола над рекой Вышней, где хранят
летописи побед и куда король, по слову соглядатаев, отсылает на сбережение долговые свитки, чтобы не
лежали при дворе на виду.
Дом Бранивых и его родословная
Королевский дом Вышеграда зовется Бранивыми, по прозванию Бранислава Старого, что собрал семь холмов
под одну руку в незапамятные годы. Герб их серый волк на белом поле, и девиз короток: стоим. Род
чтит себя древнее имперского престола и не упускает напомнить о том послам, хоть напоминать ныне
нечем, кроме грамот.
Великую войну Вышеград встретил при короле Ярополке Третьем, муже воинственном и упрямом, что и
довел державу до двадцатилетней резни с Серой Империей. Ярополк пал не в битве, а от черной хвори в
осажденном Зборе, и с ним легли двое старших его сыновей: наследник Радимир, убитый под Камнем, и
Гойник, сгинувший в имперском плену. Корона перешла к младшему, болезненному Святополку, что и сел
подписывать Вышеградский договор. Двор по сей день поминает Святополка с горечью: одни как короля,
что спас остатки державы от полного разорения, иные как того, кто скрепил печатью утрату трети
земель.
Ныне правит сын Святополка, король Володар Бранивый, по прозванию, что шепчут за спиной, Тихий.
Володар взошел на престол отроком, когда мир был еще свеж, и состарился под его тяжестью прежде
времени. Он осторожен, скуп на слово и нетверд в решениях. Здоровьем слаб. Жена его, королева
Любава, из старого збручского дома, родила ему двоих. Доброгнев, наследник престола, муж в летах
зрелых, нетерпелив и зол памятью, стоит во главе тех, кто мечтает отыграть войну, и не скрывает, что
отца своего почитает за безвольного. Млада, дочь, что засватана не была, ибо приданого за ней нет, а
одного имени Бранивых женихам из богатых домов мало, сама же, по слухам, в делах державы смыслит
более брата и менее горяча.
Из боковых ветвей жив Воислав Бранивый, двоюродный брат короля, наместник в Гремяче, муж скупой и
хитрый, что держит руку на найме волотов и оттого вес имеет не по родству.
Знатные дома, что прежде стояли по правую и левую руку престола, Великая война выбила почти под
корень. Дом Гремиславов, державших закатный рубеж, пресекся под Камнем. Дом Вышатичей, что водил
рати при Ярополке, обеднел до того, что нынешний его глава кормится наместничеством малой волости и
тайно шлет младших сыновей на каторгу смотрителями. Дом Заборовых уцелел телом, но не честью: их
корят за то, что в войну рано замирились с Кромом и тем сберегли свои земли, и при дворе Заборовых
держат за полуимперцев. Дом Любутичей угас вовсе, и герб его теперь рисуют лишь на старых сводах в
Кладене.
Распри и оппозиция в Вышеграде
Двор Вышеграда грызется тише, чем грызся встарь мечами, но грызется насмерть. Держава бедна, король
слаб, остров манит, и каждый при Старом Дворе тянет одеяло к себе, прикрываясь то честью, то нуждой.
Реваншисты, или ястребы Камня. Во главе их наследник Доброгнев, а с ним обедневшие рыцари утраченных
земель и старая воинская знать. Они помнят войну не как поражение, а как недоигранную партию. Остров
для них не доля смолы, а оружие: взять Варриал, взять корнов-искрящих, что сильнее всех, и тем
уравнять то, чего не уравнять числом и золотом, ибо ни числа, ни золота у Вышеграда нет. Доброгнев
говорит прямо: проигравшему нужна не доля, а отыгрыш.
Соляная партия. Те, кто понял, что без денег не воюют. Они стоят за тайный союз с Соляной
Республикой против Крома и уже завели державу глубоко в долг: будущая острожная смола, которой у
Вышеграда еще нет ни щепоти, заложена лиманским домам наперед. Збручская знать и менялы здесь
заодно. Их корят за то, что продают непойманного зверя и в день расплаты сделают Вышеград данником
купцов.
Смиренные, или люди Престола. Те, кто стоит за то, чтобы взять остров не мечом и не долгом, а по
новому договору, миром, под рукою Светлого Престола. Их зовут трусами реваншисты и глупцами соляные,
ибо Престол сам трещит надвое из-за спора о смоле, и опереться на него все равно что встать на лед
по осени. Но за ними старики, что войну видели и помнят, во что она встала.
Над всеми тремя сидит король Володар и молчит, а молчание его означает согласие с тем, кто говорил
последним, и оттого партии бьются за то, чтобы говорить с королем последними. Отсюда и заговоры.
Иные при наследнике шепчут, что слабого короля пора подвинуть, не убийством, а уговором отойти от
дел в пользу Доброгнева. Иные, из соляной партии, боятся, что с воцарением ястреба долги придется
платить кровью, и тихо ищут, как бы наследника обойти в пользу сговорчивой Млады. Воислав же из
Гремяча держит руку на волотах и ждет, чью сторону взять выгоднее. А под всей этой грызней лежит
простая нищая злость: рыцари, чьи деды стояли в проломах под Камнем, ныне закладывают доспех и сами
садятся на корабль до Острога. Гордость велит Вышеграду стоять. Нищета не дает выпрямиться.